Родились сестры в селе Старый Вышков, расположенном как раз «на меже», там, где сходятся границы России, Белоруссии и Украины. Его долго причисляли к разным губерниям, наконец, определили к Брянской области. Но тогда, перед войной, никто не придавал большого значения: Россия это или Белоруссия, а может, Украина. На одинаковом удалении от села находились и российский Новозыбков, где служил отец начальником узла связи, и белорусский Добруж, куда селяне запросто ездили на рынок. Оттуда, со стороны Белоруссии, и появились в селе немцы.

Пелагея Васильевна:

- У меня как раз день рождения был, 5 июля. Исполнилось 14 лет. Поднялась в праздничном настроении, полы в доме помыла и пошла на луг: через село речка текла, возле нее луг был большой, красивый, цветов много. Гуляю там и слышу вдруг немецкую речь. А с белорусской стороны болото было, наши через него пешком ходили по мосткам. А немцы-то на мотоциклах, вот и не смогли сразу перебраться через болото, поехали в окружную. Я бегом в село: немцы! А бабушки сидят, говорят: чего придумываешь, откуда бы им взяться. Войну-то совсем недавно объявили. Никто не думал, что они так быстро до нас доберутся…

Но, к сожалению, это была правда. Уже через несколько часов фашисты хозяйничали в селе, разоряли курятники, забирали яйца, масло. «Один ходит по двору, а мы, дети, взяли да и крикнули: «Гитлер капут!» Он рассвирепел, да как кинется за нами! Без оружия был, правда. Если бы догнал, наверное, убил бы. Но мы же деревенские, все щелочки знаем в заборах – убежали». Был и еще один страшный момент. В доме висел портрет Сталина, который второпях забыли убрать. Зашел немец в дом и увидел его. Мама с бабушкой испугались – сейчас всех расстреляют… Но гость шум поднимать не стал, только показал на портрет: «Сталин капут!». «Злополучное» изображение сняли.

Потом начали угонять молодежь на работы в Германию. Пелагее, как старшей и более подходящей по возрасту, приходилось прятаться. Хорошо, что в комендатуре один из полицаев был свой человек. Предупреждал, когда немцы будут проводить карательные операции, и семья вовремя пряталась, уходила в леса, которые на Брянщине практически непроходимы.

Прасковья Васильевна:

- Вообще тогда трудно было различить, кто свой, кто чужой. Ведь среди немцев работали наши связные, передавали информацию партизанам. И в селе многие им помогали. Даже малым детям можно было доверять – не выдадут, хоть убей. Мы быстро научились осторожности, стали сознательными. Я с бабушкой ходила в соседнее село, где стояли румыны. Притворяясь нищенками, смотрели, сколько их, какое вооружение. С братом Петей носили еду в лес. Это уж потом, когда немцы поняли, что дети и подростки тоже участвуют в партизанском движении, стали хватать и расстреливать всех нещадно. Особенно лютовали перед тем, как уйти. Жители, кто смог, ушли в лес. Туда немцы не совались – боялись партизан. Но село сожгли. Только наш дом и остался, потому что на горе стоял…

Много страшных моментов пережили сестры. Бомбежку в поле, где некуда прятаться. Расстрелы односельчан на их глазах. До сих пор, когда вспоминают прошлое, слезы наворачиваются… Выгнали немцев из села только в 1943 году, 27 сентября, на церковный праздник Воздвижения. Пелагея Васильевна вместе с уцелевшей молодежью отправилась добровольцем на фронт. Работала в прифронтовом госпитале, прошла с ним от Брестской крепости до польского города Лодзь. А Прасковья Васильевна трудилась в тылу, наравне со взрослыми выполняла тяжелую крестьянскую работу: все для фронта, все для победы! За эту помощь фронту ей присвоили статус труженика тыла.

- Мой будущий муж тоже пережил оккупацию, - вспоминает Прасковья Васильевна. – Ему не было шестнадцати, когда он ушел в лес к партизанам, чтобы избежать отправки в Германию. Потом пошел на фронт, участвовал во взятии Берлина и после окончания войны еще 13 лет служил в Потсдаме. Приехал на побывку домой, увидел меня – и влюбился. На службу мы уже вместе поехали.

Пелагея Васильевна вернулась домой в декабре 1945 года, вышла замуж. Муж ее тоже прошел войну, видимо, боевые ранения и стали причиной того, что он рано умер. На 59-м году жизни скончался и супруг Прасковьи Васильевны. Но вместе они успели воспитать двух замечательных дочек: одна стала врачом, другая – учителем, да не простым, а заслуженным учителем России. Работает и сейчас в селе Кремово. Выросли трое внуков, дай бог дождаться правнуков.

Жалеют сестры только о том, что здоровье не позволяет съездить в родные места. Есть и еще одна причина: чернобыльское облако опустилось как раз в районе их села. Так что теперь отчий дом может только сниться: таким, каким он был: добротным, окруженным садом, а на воротах – резной трафарет, украшенный красной звездой: «Здесь живет образцовая семья»…